240. Матисс - Камуэну.

27 июня 1941 г.

Твое длинное письмо доставило мне большое удовольствие, и я не хочу дольше откладывать ответ. С тех пор как я его получил, я пролежал в постели 8 дней из-за небольшого легочного осложнения, которому не надо было дать развиться, — это было что-то среднее между бронхитом и воспалением легких. Но уже несколько дней как все прошло. Я опять начал работать, но с осторожностью. А ведь по возвращении из Лиона я так хорошо себя чувствовал, и, хотя берег свои силы, я, чтобы не скучать во время выздоровления, сразу начал работать и смог писать каждый день1 по 3 часа, вставая в полдень. Я так и продолжаю делать, — это тебе объяснит, почему я пишу лежа и, для большего Удобства, вдоль бумаги. Сейчас 10 часов утра. Я очень рад сообщению о твоем скором приезде, так как, судя по твоему письму, твой велосипед на днях прибудет.

Пюи я видел в Лионе часто, и после такого долгого перерыва, что мы не видались, мы встретились так, как будто расстались накануне.

Я видел его роспись и нашел ее очень хорошей — очень свежей и молодой. К сожалению, он по-прежнему чересчур расстраивается из-за неприятностей и по-прежнему не знает, какой путь ему выбрать.

Но к счастью, в этой работе его темперамент взял верх. Так, значит, наш старый Альбер (Марке. — Е.Г.) теперь алжирский помещик2, что весьма мудро в наше время, так как продовольствие там, наверно, легче достать. Наверное, там больше котлет, чем здесь. Надеюсь, что он по-прежнему себя хорошо чувствует.

Ты просто счастливец, что можешь с мешком за спиной ходить по окрестностям и писать пейзажи. Не переутомляйся. Я вспоминаю, как Марке говорил тебе со своей улыбочкой: «Если пейзаж кажется тебе неинтересным, ты можешь поместить туда свое изображение, как делал Ван Гог».

В то время как я писал это письмо, пришел Терешкович. Я попросил сказать, что не могу его принять. После того как он подлым образом выпросил у меня рисунок, он отворачивался от меня при встречах в Ницце, а теперь, когда ему что-то нужно, он опять является... Значит, наш Граммон раскаивается (в своих прежних покупках)? Фриез обвинит в этом тебя и рассердится, а между тем чего только нет у него самого на совести! Конечно, она стала очень прочной с тех пор, как он ее закаляет. Цена, которую, по твоим словам, Граммон заплатил за мою картину, кажется мне уж очень высокой. Он, наверное, купил ее на черном рынке. Верно, что у меня нет галереи в Париже. Не передавай Граммону, что он заплатил по цене черного рынка, — он может огорчиться и заболеть от этой мысли, и потом, может быть, это и не так: я только что продал одному парижскому торговцу картину за достаточно большую цену, а он, конечно, перепродаст ее еще дороже. Бедные спекулянты! Их много в Каннах и Ницце, благодаря им идет игра в казино. Они не знают, что теперь стоят их деньги, и бросают их на ветер, а он не всегда приносит их обратно. Что сталось с Бертой Вейль?3 <...>

<...> Итак, дорогой Камуэн, до скорого свидания. Хоть я редко выхожу из дому, все же позвони мне, когда соберешься приехать. Поклонись от меня жене и дочке. Я видел ее совсем маленькой, она спала на антресолях твоей мастерской на улице Жюно, я помню, что это было в воскресенье вечером.

Жду тебя, сердечно твой А. Матисс


1 Во французском тексте, по-видимому, слово «jours» (дни) ошибочно прочитано как «jeudi» (четверг). По свидетельству Л.Н. Делекторской, Матисс работал тогда ежедневно.
2 В письме А. Матиссу от 17 июня 1941 г. Ш. Камуэн пишет, что супруги Марке купили дом в Алжире.
3 Берта Вейль имела галерею в Париже, на улице Виктора Массе.

Вернуться к списку писем по адресатам

Вернуться к списку писем по датам


Фрукты и кофейник. 1899. Холст, масло. Эрмитаж.

Посуда и фрукты. 1901. Холст, масло. Эрмитаж.

pic20Счастье существования (Радость жизни). 1905-1906. Холст, масло. Фонд Барнса, Линкольнский университет, Мерион, Пенсильвания, США



 
Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Анри Матисс. Сайт художника.